Неточные совпадения
Я бы их
отпустил сейчас же
на волю, да как-то устроен русский человек, как-то не может без понукателя…
Он. Не продажею оно и делается. Господин сих несчастных, взяв по договору деньги,
отпускает их
на волю; они, будто по желанию, приписываются в государственные крестьяне к той волости, которая за них платила деньги, а волость по общему приговору отдает их в солдаты. Их везут теперь с отпускными для приписания в нашу волость.
— Как я могу тебе в этом обещаться? — отвечал я. — Сам знаешь, не моя
воля: велят идти против тебя — пойду, делать нечего. Ты теперь сам начальник; сам требуешь повиновения от своих.
На что это будет похоже, если я от службы откажусь, когда служба моя понадобится? Голова моя в твоей власти:
отпустишь меня — спасибо; казнишь — бог тебе судья; а я сказал тебе правду.
— Пусть их, бабушка, да
отпустите их
на волю…
— Я думал, что они и теперь делают, что хотят. Их
отпустить бы
на волю… — сказал он.
Но и здесь, как везде: кому счастье, кому горе. Бывали случаи, что коммерческий суд пришлет указ
отпустить должника, а через месяц опять отсрочку пришлет — и живет себе человек
на воле.
Я, стало быть, вовсе не обвиняю ни монастырку, ни кузину за их взаимную нелюбовь, но понимаю, как молодая девушка, не привыкнувшая к дисциплине, рвалась куда бы то ни было
на волю из родительского дома. Отец, начинавший стариться, больше и больше покорялся ученой супруге своей; улан, брат ее, шалил хуже и хуже, словом, дома было тяжело, и она наконец склонила мачеху
отпустить ее
на несколько месяцев, а может, и
на год, к нам.
Чтобы рассеяться, я принимался читать книгу, но это не помогало. Глаза механически перебирали буквы, а в мозгу в это время рисовался образ Дерсу, того Дерсу, который последний раз просил меня, чтобы я
отпустил его
на волю.
На погребение ее приехали оба сына. Поделивши между собою наличный капитал (около пяти тысяч), они решили
отпустить дворовых
на волю, безвозмездно предоставив им усадьбу со всей землей.
—
Отпусти ты меня, тятенька, — тихо заговорила Настя, подойдя к отцу и наклоня голову
на плечо его. — Походила б я за тетенькой и, если будет
на то
воля Божия, закрыла б ей глаза
на вечный покой… Без родных ведь лежит, одна-одинешенька, кругом чужие…
Не в виде оправдания, а как фактическую справку — приведу то, что из людей 40-х, 50-х и 60-х годов, сделавших себе имя в либеральном и даже радикально-революционном мире, один только Огарев еще в николаевское время
отпустил своих крепостных
на волю, хотя и не совсем даром.
И вот, говорили, что именно этот человек, которого и со службы-то прогнали потому, что он слишком много знает, сумел подслушать секретные разговоры нашего царя с иностранными, преимущественно с французским Наполеоном. Иностранные цари требовали от нашего, чтобы он…
отпустил всех людей
на волю. При этом Наполеон говорил громко и гордо, а наш отвечал ему ласково и тихо.
— И в Новгороде не один раз ловили таких злодеев, но губернатор также ничего им не делал, а
отпускал их
на волю… — послышались голоса.
— Хорошо, если ты не хочешь, так я
отпущу родных твоих
на волю за ту твою услугу; деньги отдам тебе, а за услугу родных
отпущу.
— Как не вздор!.. И
на волю-то вас
отпущу, и Кирюшка какой-нибудь — друг мой, а я уж и батькой вторым стал; разве барину следует так говорить; мы ведь не дорого возьмем и рыло, пожалуй, после того очень поднимем.
Часов в десять утра к тому же самому постоялому двору, к которому Вихров некогда подвезен был
на фельдъегерской тележке, он в настоящее время подъехал в своей коляске четверней. Молодой лакей его Михайло, бывший некогда комнатный мальчик, а теперь малый лет восемнадцати, франтовато одетый, сидел рядом с ним. Полагая, что все злокачества Ивана произошли оттого, что он был крепостной, Вихров
отпустил Михайлу
на волю (он был родной брат Груши) и теперь держал его как нанятого.
— Научите вы меня, как мне все мое именье устроить, чтобы всем принадлежащим мне людям было хорошо и привольно;
на волю я вас думал
отпустить, но Макар Григорьев вот не советует… Что же мне делать после того?
— Вот как, и деньги отдадите и родных
на волю отпустите, — что-то уж больно много милостей-то будет. Нечего тут заранее пустое дело болтать. Есть у вас теперь деньги или нет?
— Вот
на что я могу согласиться, — начал он, — я буду брать у тебя деньги под расписку, что тотчас же после смерти отца
отпущу тебя и жену
на волю.
— Власть твоя посылать этих собак к губному старосте, — сказал незнакомец, — только поверь мне, староста тотчас велит развязать им руки. Лучше бы самому тебе
отпустить их
на все четыре стороны. Впрочем,
на то твоя боярская
воля.
— Ведаю себя чистым пред богом и пред государем, — ответствовал он спокойно, — предаю душу мою господу Иисусу Христу, у государя же прошу единой милости: что останется после меня добра моего, то все пусть разделится
на три части: первую часть —
на церкви божии и
на помин души моей; другую — нищей братии; а третью — верным слугам и холопям моим; а кабальных людей и рабов
отпускаю вечно
на волю! Вдове же моей прощаю, и вольно ей выйти за кого похочет!
Была, впрочем, и задняя мысль у княгини, когда она
отпускала Аннушку
на волю и снаряжала в Петербург. Она рассчитывала, что все-таки там будет хоть один преданный ей человек, который будет уведомлять ее о сыне.
Андрей Павлович был отчасти обрадован этой просьбой Степана. Несмотря
на привычку к нему с малолетства, постоянное присутствие его соучастника в поступке против жены, которую он по-своему все-таки очень любил, было тяжело князю. Он несколько раз подумывал
отпустить его
на волю, но ему казалось, что этим он незаслуженно обидит преданного ему человека.
На волю его князь
отпустит, а с деньгами она — его.
А как только
отпустят его
на волю, он сейчас же разыскивает, к кому бы подольститься, чтобы получше пообедать. Для этого он готов идти
на всякие мерзости. А пристроившись к какому-нибудь богатому человеку, он попадает опять в то рабство, из которого так хотел выйти.
— Когда же вы меня
отпустите отсюда, полковник? Когда я буду свободен? — спросил Хвалынцев, volens-nolens [Волей-неволей, вынужденно (лат. ).] располагаясь
на старой оттоманке.
— А вот Гете понимал, — заметил Евангел, — а Иоанн Дамаскин еще больше понимал. Припомните-ка поэму Алексея Толстого; Иоанн говорит: «Неодолимый их призыв меня влечет к себе все более… о,
отпусти меня, калиф, дозволь дышать и петь
на воле». Вот что говорят эти звуки: они выманивают нас
на волю петь из-под сарая.
— Но я не могу выносить принуждений, — страстно возразил мальчик, — а военная служба не что иное, как постоянное принуждение, каторга! Всем повинуйся, никогда не имей собственной
воли, изо дня в день покоряйся дисциплине, неподвижно застывшей форме, которая убивает малейшее самостоятельное движение. Я не могу больше переносить этого! Все мое существо рвется к свободе, к свету и жизни.
Отпусти меня, отец! Не держи меня больше
на привязи: я задыхаюсь, я умираю.
— Да, а что вы такое думаете? И конечно-с заклюют, — подтвердил Николай Афанасьевич. — Вон у нас дворецкий Глеб Степанович, какой был мужчина, просто красота, а
на волю их
отпустили, они гостиницу открыли и занялись винцом и теперь по гостиному двору ходят да купцам за грош «скупого рыцаря» из себя представляют. Разве это хорошо.
—
На волю? Нет, сударь, не
отпускали. Сестрица, Марья Афанасьевна, были приписаны к родительской отпускной, а меня не
отпускали. Они, бывало, изволят говорить: «После смерти моей живи где хочешь (потому что они
на меня капитал для пенсии положили), а пока жива, я тебя
на волю не
отпущу». — «Да и
на что, говорю, мне, матушка, она,
воля? Меня
на ней воробьи заклюют».
— Ну, а вас же самих с сестрицей
на волю она не
отпустила? — спросил кто-то, когда карлик хотел встать, окончив свою повесть.
Иногда они вновь
отпускают пернатых
на волю, а чаще всего задерживают
на всю жизнь.
— Честь ты спас, — говорит, — моего имени… Век не забуду твоей милости… Детей ее, Осю и Анюту, награжу, все состояние оставлю им… Бумагу, вот оправлюсь немного, напишу… А тебя, хочешь,
на волю отпущу, сколько хочешь тыщ дам
на обзаведение…
Верная своему слову, она купила у князя Прозоровского его дворовую девку Пелагею, выдала ее замуж за буфетчика Михайлу, была даже
на их свадьбе посаженою матерью и
отпустила счастливых супругов
на волю, наградив их, как обещала, пятью тысячами рублей.
— Так вот что, милая Поля, если ты доставишь мне записки, которые лежат у тебя в ящичке, то я тебя куплю у князя, для меня он это сделает, да и княжна, конечно, согласится уступить мне тебя, выдам замуж за Михайлу и
отпущу обоих
на волю. В приданое тебе я дам пять тысяч рублей, вы можете заняться торговлей.
— Бунтует… Ха-ха! Говорит: «Возьмите у меня все имущество,
отпустите меня
на волю…» Спасаться хочет… в кабаках!.. Вот он что задумал, наш Фома…
Тригорин. У меня нет своей
воли… У меня никогда не было своей
воли… Вялый, рыхлый, всегда покорный — неужели это может нравиться женщине? Бери меня, увози, но только не
отпускай от себя ни
на шаг…
Ну, эдак, знаешь, у него и благородный романтизм в голове появился и чувство независимости, — мне все это Фома объяснял, да я уж, правда, и позабыл; только я, признаюсь, хотел и без Фомы его
на волю отпустить.
Говорили, что
на хриплые слова Борисова: «Тишка, Ванюшка, пустите душу
на покаяние! Я вас
на волю отпущу!» Ванька крикнул: «Ну, Дениска, если не поможешь, первым долгом тебе нож в бок!» Тут и Дениска навалился
на борющегося, и когда последний был покончен, они, изготовив петлю
на веревке, перекинутой через сук, встащили его
на дерево.
— Что ж ты, дядько, расплакался, — сказал он, — я сам сирота!
Отпустите меня, ребята,
на волю!
На что я вам!
Мало того: вы прошлый раз говорили даже, что намерены
отпустить ваших крестьян
на волю и что надобно же что-нибудь сделать для века, и все это оттого, что вы начитались там какого-нибудь вашего Шекспира!
— Дал мне травку, пошептал над ней и велел мне бросить через голову. Поверишь ли, свет мой, словно рукой сняло: груди стало легко,
на сердце весело. Тут взглянул
на меня басурман, так и потянул к себе очами. Но я взмолилась ему
отпустить душу
на волю, и он сжалился,
отпустил. С той поры опять начала знать, что день, что ночь, видение пропало, летаю себе вольною пташкой, щекочу песенки с утра до вечера и тоске-кручине смеюсь за глаза.
— Так с богом! Молись там
на всей
воле, строй себе церкви, оделяй нищую братью — казну твою велю
отпустить с тобой — и не поминай великого князя московского лихом.
— Я вовсе не в дурном настроении, — говорила она по-французски. — Но я теперь стала соображать, и мне все понятно. Я могу назвать вам день и даже час, когда она украла у меня часы. А кошелек? Тут не может быть никаких сомнений. О! — засмеялась она, принимая от меня кофе. — Теперь я понимаю, отчего я так часто теряю свои платки и перчатки. Как хочешь, завтра я
отпущу эту сороку
на волю и пошлю Степана за своею Софьей. Та не воровка, и у нее не такой… отталкивающий вид.
— Пустите меня.
Отпустите нас с внучкой, добрые господа,
на волю… Мы ничем не виноваты… Видит Иисус и Его Святая Матерь — ничем. Мы не изменники, мы не предатели и почитаем как и вы, нашего общего доброго монарха… — лепетал он, едва ворочая от слабости языком.
— Рабыни господни!.. Умилосердитесь… Разрушьте совет нечестивых!.. Придите!.. Вложите ей мысль… Она ведь добра… Быть может, она завещает
отпустить нас
на волю!
Полагали, что слов «важные дела» будет достаточно для Ничипоренки и что предприниматель этот с миром
отпустит от себя Бенни, а сам благополучно поедет себе, один, к своим домашним ларам и пенатам и так же благополучно будет себе что-нибудь писать в своих Прилуках «для блага народа» и читателей «Искры» и «Экономического указателя», а Бенни, таким образом, освободится от своего тирана
на волю.
«Хоть бы ты пользу кому в жизни сделал! — размышлял я так-то, — бедных награждал, крестьян
на волю отпустил, что ли, за то, что век их заедал!
— Да-с, конечно-с, заклюют, — подтвердил Николай Афанасьевич. — Вот у нас дворецкий Глеб Степанович,
на волю их
отпустили, они гостиницу открыли и занялись винцом, а теперь по гостиному двору ходят да купцам с конфетных билетиков стихи читают. Ничего прекрасного в этом нет.
—
На волю? Нет, сударь Валерьян Николаич, меня не
отпускали. Сестрица Марья Афанасьевна были приписаны к родительской отпускной, а меня не
отпускали, да это ведь и к моей пользе все. Оне, бывало, изволят говорить: «После смерти моей живи где хочешь (потому что оне
на меня капитал положили), а пока жива, я тебя
на волю не
отпущу».